ПРИЗНАКИ ПСИХИЧЕСКОГО НАПАДЕНИЯ

Умственная сторона природы — Невидимое — не обязатель­но злое — Причины разрыва завесы — Признаки психического нападения — Страх и угнетенность — Кошмары — Гипнотические видения между засыпанием и пробуждением — Нервное истощение — Ослабление и потеря силы — Изменение темперамента — Проекция мыслеформ — Материализация — Навязчивые состояния — Вампиризм — Отдача — Дурные за­пахи — Осаждение слизи — Следы призрака — Астральный ко­локол — Феномены с привидениями — Вспышки огня — Необ­ходимость рассмотреть: а) возможность естественного объяснения б) преднамеренною обмана — Необходим открытый ум

Глядя на вселенную вокруг нас, мы не можем не признать, что должен существовать некий верховный план, ко­ординирующий ее бесконечную сложность. Если мы возьмем в руки и тщательно обследуем любую живую вещь, какой бы про­стой она ни была, мы должны точно так же признать, что упо­рядоченное разнообразие ее частей зиждется на некоторой определяющей основе. Наука безуспешно искала этот организу­ющий принцип,— по она никогда не найдет его на физическом плане, ибо он не является физическим. Вовсе не внутренняя природа атомов заставляет их располагаться в сложный узор живых тканей. Движущие силы природы, основа, на которой она построена во всех своих проявлениях, принадлежит иной фазе манифестации, чем наш физический план, к фазе, имею­щей другие измерения, чем те три, к которым мы привыкли, и воспринимаемой другими состояниями сознания, чем те, к которым мы приучены.

Мы живем в гуще невидимых сил, воспринимаемых нами только в виде следствия их воздействий. Мы движемся среди невидимых форм, действия которых мы очень часто не воспринимаем вообще, хотя они и могут оказывать на нас глу­бокое влияние.

На этой ментальной стороне природы, невидимой для наших чувств, неощутимой для наших точных приборов, могут случать­ся многие вещи, которые не остаются без воздействия на физический план. Есть существа, живущие в этом невидимом мире, как рыба живет в море. Есть мужчины и женщины с. тренированными умами или особыми способностями, которые могут входить в этот невидимый мир, как водолаз опускается на океанское дно. Бывают также времена, когда, подобно прор­вавшимся морским дамбам — невидимые силы вытекают из нас и затопляют наши жизни.

Обычно этого не случается. Мы защищены самой нашей не­способностью воспринимать эти невидимые силы. Однако суще­ствуют четыре возможности, когда завеса может прорваться и мы можем встретиться с Незримым, оказаться в месте, где эти силы сконцентрированы. Мы можем встретить человека, кото­рый владеет этими силами. Мы можем сами выйти на встречу с Незримым, влекомые своим интересом к нему, и уйти из этой глубины прежде, чем мы узнаем, где мы находились; а кроме того — мы можем стать жертвой определенных аномальных ус­ловий, которые разорвут завесу.

Порог Незримого — это ненадежное побережье для плыву­щего. Там есть рытвины, течения и зыбучие пески. Сильный пло­вец, знающий побережье, может пойти на риск с относительной безопасностью. Неумеющий плавать, который не принимает ничьих советов, а руководствуется лишь своими собственными импульсами, может заплатить за свое безрассудство жизнью.

Однако мы не должны ошибочно думать, что эти невидимые силы неизбежно злы и враждебны человечеству. Они сами по себе не более враждебны, чем вода или огонь, но они могущественны. Если мы идем против них, то результат будет губитель­ным для нас, ибо мы нарушили естественный закон; если мы не будем выступать против них, то и они не будут нападать на нас. Однако мы должны смотреть в лицо факту, что мужчины и женщины, обладающие знанием этих вещей, пользовались, в прошлом и в настоящем, этим знанием недобросовестно, и что мы можем оказаться вовлеченными в результаты их действий. Можно наверняка утверждать, что Незримое приносит зло и вредит человечеству только тогда, когда оно портится и извращается деятельностью этих недобросовестных мужчин и женщин, которых посвященные называют адептами Левого Пути.

Мы должны рассмотреть внешние и видимые признаки психического нападения, прежде чем будем в состоянии анализировать природу таких нападений и отыскать источник их происхождения. Это фундаментальное правило: диагноз дол­жен предшествовать лечению. Имеется много различных видов психических нападений, и методы, позволяющие разделаться с одним, будут неэффективны против другого.

Самая обычная форма психического нападения — та, кото­рая происходит от невежественного или злобного ума наших собратьев — человеческих существ. Мы говорим и невежестве и злобности, поскольку не все нападения преднамеренно мотивированы; вред может быть таким же случайным, как от автомашины, потерявшей управление. Это всегда следует иметь в виду, и мы не должны подозревать злобность и дурные наме­рения, когда чувствуем себя в роли жертвы. Наш преследователь сам может быть жертвой. Мы не должны обвинять злобного человека, если мы сами подали ему руку, когда он вступил на эту стезю. Тем не менее, мы получим от его руки сильный удар. Так может быть в случае многих оккультных нападений. Лицо, от которого они исходит, может не быть породившим его. Поэтому мы никогда не должны отвечать на нападение нападением, тем самым снижая себя до морального уровня нападающих на нас, но должны опираться на более гуманные методы, которые в действительности столь же эффективны и значительно менее опасны при манипулировании ими.

Иногда люди приходят в соприкосновение с Незримым пос­редством влияния мест. Человек, который на самом деле не является психиком, но достаточно сенситивен, чтобы воспринимать невидимые силы подсознательно, может попасть в место, где они сконцентрированы с большой напряженностью. Обычно, хотя мы движемся среди этих сил (ибо они под­держивают нашу вселенную), мы не замечаем их. Однако гам, где они сконцентрированы, — если только наш ум не слишком груб — мы начинаем смутно сознавать нечто, что влияет на нас и активизирует наше подсознательное «я».

Может случиться, что у некоторых людей барьер между соз­нанием и подсознанием очень плотный, и они никак не могут ясно понять, что происходит. Они только ощущают угнетен­ность и общее недомогание, которое исчезает, когда они уходят в другое место; таким образом, это состояние, оставшись неза­меченным, приводит к многолетнему нездоровью и мучениям.

В случае определенной психической атаки достаточной силы, чтобы быть заметной вообще, более обычным является то, что вскоре начинают появляться характерные сны. Они могут вклю­чать в себя ощущение давления на грудь, как если бы кто-то становился коленями на спящего. Если присутствует такое чув­ство тяжести, то это свидетельствует о том, что атака направле­на локально, ибо тяжесть обусловлена концентрацией эфирной субстанции, или эктоплазмы, и достаточно ощутима, чтобы склонить чашу весов, когда есть возможность измерить ее. Были выполнены обширные исследования с материализующими медиумами относительно природы этой ощутимой тонкой суб­станции, и читатель отсылается к книгам об экспериментах, про­веденных Крауфордом с Кружком Голигера в Белфасте, а также в Париже с Евой С. и другими экспериментаторами для полу­чения дальнейшей информации и свидетельств по этому предме­ту. Можно отметить, что Крауфорд в конце концов по неизве­стной причине покончил жизнь самоубийством.

Чувство страха и угнетенности очень характерно для оккуль­тного нападения и является одним из вернейших признаков, свидетельствующих о нем. Крайне редко — если такое случается вообще — нападение дает знать о себе без тоски. Наш ум, тело и обстоятельства выходят из нормального состояния, и мы вне­запно оказываемся в гуще невидимого сражения. Приближаю­щееся оккультное влияние отбрасывает свою тень на сознание, прежде чем оно сделается явным для непсихика. Причина этого в том, что наше подсознание воспринимает прежде, чем мы начинаем понимать что-либо сознательно, и линия наползаю­щей снизу тени указывает на активизацию цензора.

Когда нападение прогрессирует, становится очень заметным нервное истощение и может наступить — при определенных условиях, которые мы рассмотрим позже — такое исхудание тканей, что жертва превращается в бескровную оболочку из кожи и костей, лежащую в постели и слишком слабую, чтобы двигаться. И при этом не наблюдается никакой определенной болезни.

Такой случай — крайний пример, когда дело беспрепятствен­но движется к своему логическому завершению. Однако возмо­жен и другой исход. Сопротивляемость может быть хорошей, и в таком случае атака не способна получить точку опоры на физическом плане и ограничивается той пограничной областью между материей и умом, которую мы воспринимаем на пороге сна. Это крайне тягостное переживание, так как жертва боится спать и не может оставаться бодрствующей неопределенно дол­го. Изнуренный страхом и бессонницей, человек вскоре испытывает психический срыв.

Нервное истощение и психический срыв являются более рас­пространенными результатами астрального нападения среди бе­лых людей, ибо в Европе в любом случае не часто случается, чтобы атакующий был способен довести свою атаку до ее завер­шения — смерти жертвы. Однако имеются описанные случаи, когда жертва умирала от одного только испуга. Ужасный рас­сказ Киплинга «Конец пассажа» дает образец такого события.

Однако в добавление к чисто субъективным феноменам бу­дут наблюдаться также и объективные, если нападение имеет какую-либо степень концентрации. Хорошо известен феномен отдачи, который заключается в том, что то, что случается с тонким телом, отражается на плотном теле, так что после аст­рального сражения во время сна на физическом теле появляют­ся синяки, иногда синяки определенного образца. Я видела отпе­чатки козлиного копыта и бусинок, обозначившиеся на коже в виде отчетливых синяков, которых, как и положено синякам, из синих стали желтыми и затем в течение нескольких дней исчезли.

Дурные запахи — еще одно проявление астрального напа­дения. Характерен запах разлагающейся плоти, который появ­ляется и исчезает произвольно; но когда он проявляется, то в этом нет никакого сомнения, и каждый присутствующий может обонять его, не важно, является он психиком или нет. Мне тоже пришлось познакомится с отвратительным зловонием, похожим на запах канализации, возникающим, когда ритуал, связанный с Элементом Земли, был выполнен неправильно.

Другой любопытный феномен — осаждение слизи. Я сама этого не видела, но имею информацию из первых рук от надеж­ного свидетеля одного такого случая. Это выглядит так, как буд­то в определенном порядке промаршировала армия слизняков. Иногда имеются большие пятна слизи, а в иных случаях — отчетливые следы ног часто гигантского размера, В случае, на который я сослалась и о котором я слышала от очевидца, следы были похожи на отпечатки ног слона, огромные следы слизи на полу гостиной в бунгало, расположенном около моря.

Когда выпадает снег, иногда наблюдаются странные следы, появляющиеся из ниоткуда и ведущие в никуда. Я видела их в двух случаях на крыше пристройки к дому. Они начинались на ее краю, как будто идущий вышел из аэроплана, пересекали ее и обрывались у стенки главного здания, к которому примыкала пристройка. Они не поворачивали обратно. Одиночная цепочка отпечатков ног выходила из ниоткуда и оканчивалась у высокой стены.

Аналогичный случай имел место в гораздо большем масшта­бе в Девоншире около пятидесяти лет тому назад: его описание можно найти в весьма любопытной книге «Странные случаи», написанной командором Гоулдом. В этом случае следы не были человеческими, а напоминали следы копыт осла; они шли цепоч­кой, причем проходили сквозь стены и по крышам, и покрыли в одну ночь добрые две сотни миль по обе стороны не перекрыто­го мостом устья реки. Те, кто хочет получить подтверждающие свидетельства, пусть обратятся к книге командора Гоулда, где этот случай описан детально.

Существует любопытный феномен, известный оккультистам как астральный колокол; сэр Артур Конан Дойль использует его в одной из историй о Шерлоке Холмсе. Этот звук варьируется от отчетливой колоколоподобной ноты до слабого щелчка. Я ча­сто слышала звук, напоминающий удар надтреснутой рюмки о лезвие ножа. Это обычно предвещает появление какой-то сущ­ности, которая едва-едва способна манифестироваться, причем она не обязательно является вестником зла. Это может быть просто стук в дверь физического мира, чтобы привлечь внимание его обитателей к присутствию того, кто стоит сна­ружи и хотел бы говорить с ними. Однако если это случается при наличии других симптомов астрального нападения, то дает веское свидетельство в подтверждение такого диагноза.

В связи с этим также иногда наблюдаются необъяснимые вспышки огня. Они указывают на действие не человеческих, а элементальных сил. Случаются также феномены с привиде­ниями, когда разбрасываются вещи, звонят колокола и имеют место другие шумные манифестации. Конечно, может быть мно­жество феноменов, когда в одном и том же случае наблюдается более чем одно их проявление.

Безусловно, никогда не следует пренебрегать возможностью какого-то естественного, материального объяснения, даже в случаях, когда сверхъестественный элемент проявляется наибо­лее очевидно. Всегда следует тщательно искать в каждом воз­можном направлении, прежде чем счесть какую-либо сверхнормальную гипотезу заслуживающей внимания. Но, с другой стороны, мы не должны быть так привязаны к материалистическим объяснениям, чтобы отказываться принять психическую теорию в качестве рабочей гипотезы, если она ока­зывается сколько-нибудь плодотворной. Прежде всего — чтобы узнать, каков пудинг, надо его попробовать, — и если, разраба­тывая какую-то оккультную гипотезу, мы оказываемся способ­ны выяснить случай, который не поддавался никаким иным объяснениям,— мы получаем достаточно хорошее свидетельство в поддержку нашей точки зрения.

Мы должны также учитывать, что в самые неожиданные ситуации может входить элемент преднамеренного обмана. Я видела одного наркомана, который длительное время с успехом выдавал себя за жертву оккультного нападения. Недавно один автор в «Британском медицинском журнале» заявил, что всякий раз, когда он сталкивался со случаями колокольного звона, стуками, капаньем воды или масла с потолка и другими тревожными происшествиями, он всегда искал истерическую служанку. Было бы неплохо посоветовать оккультистам делать точно так же, прежде чем начинать беспокоиться о Дьяволе. Но с другой стороны, разумный человек, будь то оккультист или ученый, не будет настаивать на гипотезе об истерической служанке, пока не поймает ее с поличным, что он, безусловно, и сделает рано или поздно, если таковая замешана в этом деле.

Фальшивые банкноты никогда не получили бы распространения, если бы не было такой вещи как настоящие банкноты. никому не пришло бы в голову производить мошеннические психические феномены, если бы не было каких-либо подлинных Психических феноменов в качестве образца для подделки.

Принятие какого-либо объяснения должно покоиться на веских свидетельствах в его пользу, а не антипатии к его альтер­нативам. Я заявляю, что возможность нематериального объяс­нения должна быть исследована в тех случаях, где ма­териалистические гипотезы не дают результатов. Не в болезнях мозга и нервной системы или желез внутренней секреции, и не Л подавлении естественных инстинктов должны мы искать объяснение в любом случае, когда поражен ум. Человек — это нечто большее, чем ум и тело. Мы никогда не найдем ключ к загадке жизни, пока не поймем, что человек — духовное существо, что ум и тело — суть покровы его манифестации.

Глава II


8002302496547975.html
8002346730984601.html

8002302496547975.html
8002346730984601.html
    PR.RU™